Альбус Северус Поттер
Кажется, я становлюсь убежденным преступником. Скорпиус говорит - это его дурное влияние. Вот уж не знаю, кто на нас с Джеймсом влиял, когда мы шоколадные лягушки по ночам из буфета таскали. Дядя Рон говорит, это все дедушкины гены. А мама - что влияние крови Уизли. И никому почему-то не приходит в голову, что это, вообще-то, может быть моими личными качествами, ни на кого не похожими? Правда, если Скорпи шутит, то родные обычное всерьез, и это раздражает.

В любом случае, можно делать очередную насечку на волшебной палочке - кража со взломом была, и не одна, использование и недонесение о темной магии тоже было, сегодня вот произошел вопиющий случай шантажа. Меня, вообще-то, мучает совесть. Насколько, что я, вместо того, чтобы спать, ломаю голову, как же мне теперь быть. Скорпиус спит, но об этом я писать не буду, иначе меня унесет - в прямом и переносном смысле. А записать все надо, просто на всякий случай. Учитывая обстоятельства - со мной, ну ладно, с нами, может произойти все, что угодно. Дневник я оставлю отцу, я его зачаровал особым образом. В день моей смерти, бла-бла, пафос жуткий, зато действенно. Это на меня Вампир так подействовал. Или Арка, я еще не решил.

Вообще-то обо всем этом некогда было думать. Скорпиус схватил меня за шиворот и ткнул носом в монитор - а там такая прелестная раскладка на Боргина. Схема стара как мир - каждый документ, каждый отчет и обыск не вызывает никаких подозрений. А вот если сложить их воедино, да провести параллель между некоторыми делами о поставках запрещенных препаратов... Скорпиус - голова. А самое смешное в том, что они, похоже, подельников сдавали. Причем не по оперативной разработке Аврората, а самостоятельно - ловко избавляясь от конкурентов. Молодцы, ничего не скажешь. И схема аналогичная - каждая бумажка, каждый факт сам по себе ничего не значит, но опять же все вместе...

Зато я теперь совершенно точно знаю, о чем буду писать выпускную дипломную работу: безопасность магических сил правопорядка на примере отдельного взятого подразделения аврората. Скорпиус, оказывается, в Отделе тайн шарился по полкам не просто так, а по делу - искал артефакт, который позволил бы нам взломать текстовый фиделиус. Или хотя бы прочитать сквозь него, что там написано. И нашел - ну, не сам артефакт, а его подобие, совсем слабенькое. А после вбил себе в голову, что нормальный артефакт может быть только у Боргина. Нет, я согласен, конечно, больше негде, но вся эта история мне не нравилась. С Боргина станется нас надуть, в итоге оставшееся время до конца рабочего дня Малфой искал сведения обо всех похожих на нужный нам артефактах, а я составлял текст Нерушимой клятвы на случай, если эти мошенники ее потребуют. Тетя Гермиона мной бы гордилась, формулировки получились - просто блеск. Вообще-то мы сильно рисковали, конечно, с Темными магами опасно шутить, но знаете, у меня было такое чувство - когда вот-вот, разгадка близко, осталось совсем немного. Там уже не думаешь ни о какой опасности, какое. К тому же не такие у нас драконовские условия - мы подстраховались на случай, если не выйдем из их лавки. Я так понял, он зачаровал записку дедушке, которая к нему полетит, если мы к определенному часу не вернемся и не отменим заклинание. Вообще я потихоньку привыкаю называть Люциуса Малфоя вот так - потому что дедушка Артур говорит про него не иначе как Люциус или Малфой. А дедушка - у Скорпиуса так тепло получается, и по-домашнему.

Как известно, главная беда всех шантажистов - жадность. Ну, то есть когда они из жертвы тянут соки, требуя за свое молчание все больше и больше. Пока жертва не сходит с ума от страха, и не делает какую-нибудь глупость. И ничего смешного, куча дел о шантаже заканчивается именно так - до сих пор не могу забыть, как один старичок проломил голову такому же дедку, который шантажировал его двадцать лет тем, что он мухлевал в покерном клубе. Стыдоба, конечно, и шантаж был мелкий - тысяча галлеонов в год, но у жертвы сдали нервы. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

В общем, решили со Скорпиусом сыграть на доверии - ну, условном, конечно. То есть они нам артефакт и Нерушимую клятву больше не заниматься махинациями, а мы им - аналогичную клятву, что о подборочке никто ничего от нас не узнает. К тому же, если она нам откажут, мы ничего не теряли. Скорпиус туманно намекал, что лично знаком с Боргиным, и говорил, что не боится последствий, но мне все равно было как-то не по себе. Я и пошел-то с ним в открытую, потому что хотел разделить вот это вот, если попадемся. Потому что нельзя было исключать шанс, что как только мы озвучим свою просьбу, хозяева лавки вызовут Авроров, и тогда мы со Скорпи будем иметь вид чрезвычайно бледный. Но об этом думать не хотелось, к тому же я верил в разум магов - это не просто в Аврорате за взятки дела проворачивать, это ведь и коллегам по ремеслу станет известно. В общем, по моему внутреннему вероятнометру шансы превышали девяносто процентов.

Мы заранее договорились, что все переговоры ведет Скорпи. Во-первых, он бывал в Лютном, в том числе в лавке Боргина. Во-вторых, у него в этом смысле язык лучше подвешен, а текст Клятвы я ему распечатал - и даже в двух экземплярах. В итоге все прошло... буднично? Даже не знаю, как описывать. У меня впечатлений от Лютного больше, чем он процесса шантажа. Я сам, конечно, заглядывал в этот переулок, но недалеко и неглубоко. Нечего там делать, если честно. Специфические заведения, в которые лично меня совершенно не тянет. И Скорпиуса, похоже, тоже.

Когда в "пророке" пишут о Лютном, рисуют мрачными красками самый настоящий вертеп, гнездо порока. Где мрачно, сыро, никогда не показывается солнце - ну и все такое. Я когда был на втором курсе и еще верил газетным статьям, спросил у папы, почему он не пойдет и не наведет там порядок. Он тогда засмеялся и сказал, что в Лютном еще почище чем на Диагон-аллее. И ведь не обманул - ну то есть мой отец никогда не врет, это я так - на самом деле идеальная чистота, ни мусоринки на мостовой, лавочки аккуратные, тут и там чары гудят - разобрал, в основном, охранные и защитные. Но много таких, от которых в дрожь бросает, и сразу вспоминаешь, что эта маленькая залитая солнцем удочка хранит много секретов.

А самое интересно, до нас никому не было дела. Мы, конечно, со Скорпиусом набросили на себя иллюзионные чары, но два незнакомца вообще не привлекали внимания. Я даже немного расстроился - на нас не напали и даже нас не ограбили. Хотя второй раз за день показывать Скорпиусу свою доблесть - это чересчур.

Зато в лавке было прямо как в историях про Темных магах - мрачно, сыро и зловеще. Хотя я сразу заподозрил, что это больше антураж, чем по-настоящему. Лютный все-таки - известное место, а у Боргина и Бэнкса - самая популярная лавка во всем переулке, надо соответствовать. Я даже не знаю, что Скорпиус шепнул какому-то волшебнику за стойкой, как нас немедленно проводили в заднюю часть магазина. И сразу выяснилось, что я был прав насчет антуража - это для лохов, которым хочется пощекотать нервы и прочей экзотики. А настоящие дела ведутся в комфортной обстановке.

А потом я наблюдал театр одного актера - Скорпиус долгими намеками и экивоками рассказывал о том, что нам удалось обнаружить. А я стоял позади него с каменным лицом и делал вид, что телохранитель. Было весело, конечно, особенно когда я понял, что "делать вид" - это я заблуждался, и на самом деле всерьез отношусь к своим временным обязанностям. Я бы, если честно, и дальше от них не отказывался.

В общем, когда стало понятно, что Боргин понял, с чем мы пришли, когда выяснилось, что никаких авроров не будет, Малфой выложил карты на стол. Вы не поверите, это мошенник, Боргин, хотел с нас за артефакт слупить денег - мол, редкий ценный предмет. А разве кто спорил? Но, мне кажется, мы за него давали справедливую цену. Зато когда пришла пора говорить о гарантиях, Боргин заволновался - потому что мы потребовали присутствия мистера Бэнкса. А знаете, что самое смешное - это не мистер, а миссис. Его дочь. Вот это новость! Правда, по взгляду Боргина стало ясно, что лучше бы нам на эту тему помалкивать, а когда он внес дополнения в Нерушимую клятву, я понял, что не ошибся - он включил в текст упоминание о том, что мы не рассказываем ничего про пол Бэнкса.

Я все никак не мог понять, что такого, что Бэнкс - женщина? Это Скорпиус потом, когда мы вышли, разъяснил. Что вот бизнес этот незаконный - он ведется мужчинами и для мужчин, женщин, несмотря на очевидные познания, а у некоторых - боевую выучки, не жалуют. То есть партнер-женщина серьезно подмочит репутацию. А Бэнкс оказалась еще и слепая, в общем, бизнесу швах, как сказал Скорпиус.

А сам процесс обмена, после нерушимых клятв, прошел легко. А самое главное, что и Горбин, и Бэнкс согласились с пунктом расторжения Обета по обоюдному добровольному согласию. Правда, для этого потребуется одновременное присутствие всех четверых, зато это реальный шанс покаяться перед отцом, когда весь этот клубок книзлячьей шерсти, наконец, распутается. А я все-таки надеюсь, что это произойдет.

Артефакт нам вручили странный - по-моему, ничего особенного, только темной магией от него несет, хочется трогать в перчатках. Но у Скорпиуса глаза загорелись сразу, как только он это увидел. А там всего-ничего - какая-то грязно-цветная сморщенная горошина. Оказалось - глаз утопленницы-самоубийцы, брррр, какая гадость. А к нему - серебряное блюдо, самое обычное, гладкое, за исключением одного желобка. Скорпиус потом сказал - для стока крови. принцип действия нехитрый - помимо заклинания необходима свежая кровь. И она должна течь в желоб все время, пока артефакт работает. Вот и задачка. Причем кровь животных не подходит, нужна человеческая. Ну да, какой же темный артефакт без этого. Про кровь младенцев не стал шутить там, в лавке, а потом задумался, что артефакт, наверное, видел и ее. Мерзость.

Если честно, когда мы вышли из Лютного, я вздохнул с облегчением. И только потом понял, что дружу. Осознание, что мы это сделали, не покидало, просто камень с плеч. Скорпи тоже был бледный, сказал, что если узнает дедушка или отец... Причем сказал с таким видом, что тогда небо рухнет. Рухнет не рухнет, но я его в этот момент хорошо понимал. Захотелось прямо там прижать к себе, и... Вот тогда я, наверное, точно решил, что плевать мне на моменты, ну, или я буду не я, если не организую это самое как можно быстрее. Потому что это стало какой-то совсем навязчивой идеей, все время кажется - только протяни руку, и все будет, а почему-то медлю. Уж не знаю, как, но уговорил Скорпиуса провести ритуал у меня. И дело не только в том, что мне хочется, чтобы Скорпи побывал на моей территории, а еще и в том, что его дедушка и дедушкины домовые эльфы вряд ли во второй раз не заметят ничего подозрительного. А нашим я дал строгий приказ не беспокоить.

Хорошо еще, что про сам ритуал Скорпи прочитал заранее. С виду все было просто – я пою высушенный глаз своей кровью, глаз просвечивает сквозь чары, а Скорпиус все, что видит, тщательно копирует – причем как хочет. Мы даже специально выбрали, что будем снимать. Судя по некоторым ну очень истрепанным уголкам, определенными листами
пользовались чаще, чем другими. Вот их и решили расшифровать для начала. Ну а потом все остальное.

Ага, подпрыгнули и разбежались - все остальное. Самое главное в ритуале - активация артефакта, все остальное - ерунда. Сначала было даже смешно - ну что может этот сухой комок неизвестно чего? Ну магия, ну темная, я всю жизнь среди нее живу, это же дом Блэков - и что теперь? Только вот как-то я оказался не готов к тому, сколько крови нам придется потратить. Я сделал надрез у себя на руке, в венах такая темная кровь, оказывается....

Стоило только первым каплям, стряхиваемым мной с желобок на блюде, дотечь до углубления в центре и коснуться грязной горошины, как она дернулась и попыталась зыркнуть, честное слово, не вру. А потом начала всасывать в себя мою кровь - и сосала, и сосала. Скорпиус стоял бледный, у меня голова кружится, а этот кусок упыря все никак не угомонится. И, главное, прервать ритуал нельзя - иначе все насмарку, даром кровь, понимаешь, проливал. Вот и стоял над блюдом, покачивался, как идиот. Хорошо, что мы догадались кроветворным запастись, иначе бы дело было плохо. А глаз от крови набух, разгладился, стал такой ровный, со скользкой поверхностью, завращался. Ну тут Скорпиус произнес заклинание, прямо из красного, почти бордового зрачка вырвался пучок света, упал на раскрытую тетрадь, и там сразу появились буквы. У меня от облегчения ноги подкосились - то есть и от потери крови тоже, но в первую очередь, от облегчения. Потому что где-то глубоко внутри точило меня сомнение - а вдруг ничего не получится? Правда, в какой-то момент стало понятно, что больше я не выдержу. Кроветворного оказалось мало, поэтому Скорпиус просто полоснул ножом себе по руке и оттолкнул меня в сторону. Я даже возразить не успел.

В итоге нам хватил сил только на вот эти потрепанные странички и еще одну, самую первую. А потом все - поняли, что еще немного - и мы тут протянем ноги. Какая же все-таки гадость эти темные артефакты. Глаз насосался, понял, что ничего не обломится, повращался на блюде и начал потихоньку стухать, как будто сдуваться. Сил еще хватило на то, чтобы запаковать эту хрень и надежно спрятать среди моих магических безделушек. Правда, если отец натолкнется, он узнает артефакт, я думаю, но у него нет привычки ворошить мои вещи, так что первое время око утопленницы (официальное название, да, Боргин нам чуть ли не сертификат предоставил, сволочь, знай мы, сколько она крови жрет, десять раз бы подумали) в безопасности.

Зато потом свалились без сил на кровать. И, понимаю, свинство с моей стороны, Скорпи потерял много крови, и у него телосложение не такое, чтобы полнокровное... но в тот момент я просто не сдержался. Он лежал рядом такой бледный, замеченный, что мне захотелось его просто обнять. А когда я это сделал, то понял, что уже не остановлюсь. Потому что... потому что, ну, это же Скорпи, он него невозможно оторваться. Как выяснилось.

Причем выяснилось, когда я провел рукой по его спине. Он просто выгнулся, посмотрел на меня огромным глазами, и прижался теснее. Вы только вдумайтесь - прижался теснее. Всего-то. А у меня крышу сорвало. То есть она и раньше серьезно протекала на эту тему, но тут вообще что-то несуразное приключилось. Потому что я думал захлебнусь от нежности, даже не страсти. То есть, у меня стояло, конечно, я потом понял, но в тот момент было не до этого. Хотелось просто закрыть его от всего мира, обнять так, чтобы он от меня больше никуда и никогда, единственный, родной, и гори адским пламенем все загадки мира.

Действительность - это совсем не то, что мечты. Я далеко не заходил, честно. Мне хватало мыслей о его ягодицах, ну. или как он берет мой член в руку.... Но я ни разу не думал, как с ним целоваться. Про то, какая у него на вкус кожа - сколько угодно, а вот целоваться... Где-то слышал, что подходящую девчонку тебе можно определить по поцелую. Когда помимо кайфа ты понимаешь, что составляешь с ней единое целое. И мне представлялась вторая половинка с пухлыми, мягкими губами, большой грудью. А оказалось, что это Скорпиус - губы у него узкие и твердые, грудь отсутствует. Зато когда я поцеловал его, понял, что просто не могу оторваться. А когда тебя по спине глядят горячие руки, ныряют за поясов джинсов, касаются ягодиц - я вообще не понимаю, как не кончил сразу. Стащил со Скорпи эту дурацкую футболку, а когда он застонал, то я просто навалился сверху и понял, что не успокоюсь, пока не попробую его на вкус во всех местах. Я ему ставил засосы, а он выгибался и так стонал, что меня трясло всего. Я ему молнию на штанах не мог нормально расстегнуть, в итоге просто сунул руку ему в трусы - и Мерлин, какой он гладкий, твердый, горячий настолько, что я просто сжал его член в кулаке и кончил, прижав к себе всем телом. Как же хорошо с ним.
Что он кончил, я заметил, только когда вытащил из его трусов руку. Вычитал у Лили в "Ведьмополитене", что у спермы любимого человека особенный вкус. Не знаю, никогда раньше не пробовал, но когда лизнул руку с белыми разводами, понял, что в кои-то веки журналисты не соврали. Когда я слизывал его сперму с руки, Скорпи смотрел на меня просто какими-то остекленевшими глазами и тяжело дышал.

А потом мы просто лежали, обнявшись, и тихонько целовались. Я даже думать не хочу, плохо это или нет. Знаю просто, что больше не смогу жить без него. Не сейчас, когда я понял, что такое - быть с ним и что это значит. Я его тихонько гладил по вискам, и сказал, что никуда не отпущу. В итоге он кое-как написал письмо родителям, отправил, и я понял, что он со мной. Всю ночь.

Скорпи уснул, пока я его обнимал и согревал, а я решил записать события этого дня. Вообще-то, его надо разбудить, раздеть, отправить в душ - но мне не хочется его тревожить, пока я просто сижу и смотрю, как он спит.